Аслан Чехоев: современное искусство – это средство познания…

Среда, Январь 23, 2013 13:02
Категория: Опыт
Комментарии к записи Аслан Чехоев: современное искусство – это средство познания… отключены

nmСовременное искусство – это средство познания, форма размышления о мире, но, пожалуй, самое главное, это возможность привнести что-то новое в его развитие.
Об этом и состоялась наша беседа с основателем «Нового музея» на Васильевском острове Асланом Чехоевым.



— Открытие музея – событие неординарное для любого города. Аслан Чехов, как появилась такая идея но, прежде несколько слов о себе.

— Родился я в городе Цхинвал (Южная Осетия), там же окончил школу, затем первый медицинский институт в Санкт-Петербурге, тогда еще Ленинграде. Несколько лет работал врачом. Потом женился, родился ребенок. Это был сложный период для всей страны — начало девяностых годов. Мизерная зарплата, несмотря на то, что приходилось работать на две ставки. Все это послужило поводом для решения уйти из медицины — в бизнес. Получил еще одно образование – экономическое.

Искусством я увлекался давно, еще в школьные годы проявлял интерес. Когда появились деньги начал покупать картины. Разумеется, по мере улучшения моего благосостояния улучшалось и качество коллекции. В определенный момент она достигла такого размера, что я посчитал необходимым сделать ее публичной. К тому же хранить все это у себя на стенах дома было уже не очень интересно.

В свое время, я приобрел часть здания на Васильевском острове. Вначале планировал использовать его для бизнеса, а потом решил целенаправленно сделать музей современного искусства.

— Почему именно музей, а не галерея?

— Галерея, это все-таки некий бизнес. А, музей — это гуманитарный проект и существует для того чтобы пропагандировать современное искусство. Я не продаю работы, я покупаю их для музейной коллекции.

— Какая картина была первой в Вашей коллекции?

— Художника Михнова-Войтенко. Это было лет 20 назад и у меня уже были небольшие финансовые возможности. Да и стоили картины не так дорого. Это сейчас стоимость его работ превышает сто тысяч долларов.

— Это были в большей степени вложения или интерес к творчеству художника?

— Если Вы спросите коллекционера, думает ли он о деньгах, когда покупает картину, и если он ответит, что нет, не думает, не верьте ему. Ты всегда о деньгах думаешь, это нормально для любого человека.

— Кто приходит на выставки в Ваш музей?

— Случайных посетителей очень мало, в основном это специалисты или те, кто проявляют живой интерес к современному искусству. Много молодежи, пожилых людей, которые помнят наших классиков и хотят придти и посмотреть их работы. Об этом я могу судить по тому, что они говорят, потому что они пишут в книге отзывов.

— Каким еще образом можно восполнить недостаток образования наших сограждан в этой области?

— Я не думаю, что у нас необразованные люди. В нашем музее мы проводим курс специальных лекций, на которых я тоже иногда присутствую. И молодежь задет такие интересные вопросы, о которых я даже никогда не задумывался.

— Чем для Вас определяется современность взгляда художника?

— Вот такой вопрос: «Художник, наш современник, живущий здесь и рисующий в академическом стиле, является ли он современным художником?».

Я считаю, что он не является современным художником, а является лишь нашим современником. Современный художник должен развивать искусство, должен находить новые формы, новые ракурсы, новые технологии, новые взгляды, новые материалы…

Я, конечно, люблю творчество Леонардо да Винчи, но мне не нравится художник, который рисует, как Леонардо да Винчи. Конечно, если подобное творчество востребовано, то пусть они рисуют, пусть эти картины украшают стены домов, тех людей, которые получает от этого удовольствие. Но вопрос в том, делают ли эти художники что-либо для развития искусства?

А я увлечен творчеством тех художников, которые занимаются развитием искусства, двигают его дальше: из конки, делают электрический трамвай, потом еще что-то… Приблизительно так.

Например, художник пейзаж нарисовал, все восхищаются! Извините, но гжель и хохлома, которые изготавливают в наши дни тоже красиво!

Прикладные направления развиваются. Но, это, же не современное искусство.

— Кого бы вы выделили из художников?

— Существуют две основные школы – московская и питерская. Это объективно и не потому, что в регионах ничего не делается. Просто многие известные ныне художники являются выходцами из регионов. Они приезжают сюда учиться и остаются. Если говорить о московской школе, то, несомненно, это представители лианозовского круга.

Большой вклад внесли художники, которые существовали, обособлено: тот же Вейсберг, Краснопевцев, Турецкий — работавший в двух направлениях. Он и абстрактные вещи писал и является основоположником соц-арта.

Среди наших питерцев сильное влияние на современное искусство, несомненно, оказали художники арефьевского круга. Я считаю, что это явление, которое нужно ставить в один ряд с Бродским. Абсолютно несгибаемые люди, у которых были четкие убеждения, понимание современного искусства. Следует вспомнить Михнова-Войтенко — уникальный человек, уникальный художник, один из основоположников абстрактного импрессионизма в Советском Союзе. Направление, возникшее где-то далеко — в Соединенных Штатах. Когда смотришь на созданные им абстрактные работы конца 50-х, начала 60-х, невозможно понять, как в этой закрытой стране практически не видя того что происходит за рубежом могли появиться такие замечательные работы!

— Но, почему все-таки лучшие работы наших соотечественников до сих пор находятся за рубежом?

— Наша страна долгое время жила как бы отдельно от всего мира.

Существует некий процесс мирового развития искусства, когда из одного течения — выходит другое. И никуда от этого не деться. Ведь чтобы получить эмоцию вовсе необязательно в точности передавать форму того или иного предмета, достаточно сочетания некоторых красок.

Художников, которые начали творить такое вот, беспредметное искусство было очень мало. Наша идеология, авангардных направлений вообще тогда не воспринимала. Такой был период. И это не означает что художники того периода создавали плохие картины. Есть замечательные, гениальные мастера, которые работали в классической манере и у них были очень интересные работы.

Но в плане актуального искусства мы тогда вообще не развивались. И лишь во второй половине XX века художники начали это понимать. Рисовали подпольно, в подвалах. Потом выносили свои работы, устраивали выставки на природе. Например, московская бульдозерная выставка. Эта одна из наиболее известных публичных акций неофициального искусства в СССР . Была организована московскими художниками -авангардистами в сентябре 1974 года на окраине столицы. Акция была жестоко подавлена властями с привлечением большого количества милиции , а также с участием поливочных машин и бульдозеров , отчего, собственно, и получила свое название.

Потом были выставки в Ленинграде — в ДК Газа. Чтобы попасть на вставку, нужно было выстоять километровую очередь. Из-за огромного интереса, такие выставки обычно закрывались досрочно, так как власть начинала пугаться этого интереса.

Даже сегодня, несмотря на то, что мастера уже начинают занимать какое-то место в мировом современном искусстве, это место еще не достаточно высокое. Семьдесят лет нам не показывали и не рассказывали про концептуальное искусство. И вдруг это появляется, и оно немножко шокирует на фоне всего. Ведь все новое, согласитесь, воспринимается намного тяжелее. Это вопрос времени.

— Я была в Вашем музее на выставке Рауфа Мамедова (художник, который работает с людьми, отмеченными особым знаком — синдромом Дауна). Мнение о его работах довольно спорное, то, что он делает, находится несколько за гранью…

— К Рауфу Мамедову я отношусь с большим уважением и как к художнику и как к человеку. Я уже говорил, что современное искусство может шокировать. Ведь не стоит задача, чтобы Вы этим любовались. Может Ваши дети, внуки будут любоваться через пятьдесят лет. Для Вас это должна быть некая информация, которая может быть заставит спорить и не соглашаться. Я ничего в этом плохого не вижу.

— А моральный критерий…

— Его работы выставляются в католических храмах, а православные тут же его критикуют… Но, ведь речь идет о больных людях?

Мы все дети Божьи. Давайте исходить из основных заповедей.

— Вы уважаете, любое мнение и это не означает, что оно должно совпадать с Вашим?

— Конечно. Ведь я очень часто заблуждаюсь…

— Что необходимо для того чтобы современное искусство развивалось?

— Я считаю, что отсутствие музея современного искусства в нашем городе это огромный минус. Можно было бы такой центр сделать на территории Новый Голландии. Он включал бы в себя несколько музеев: мирового современного искусства; российского современного искусства; киноцентр, в котором показывали бы художественные фильмы; академию; художественную школу…Часть территории можно было бы отдать за небольшую арендную плату галереям, чтобы художники имели возможность продавать там свои работы. Все это можно сделать только на уровне государства. Городу необходимы ярмарки типа арт-москвы, конкурсы молодых художников с хорошим призовым фондом.

— Вы выходили с этим предложением, например в комитет по культуре?

— Мне всегда отвечают, что не хватает денег, что перед правительством стоит большая задача, что в городе много исторических памятников, которые нужно сохранять, реставрировать… Но, старая архитектура есть и в Риме, и в Милане, и в Париже, и в Лондоне… И во всех этих городах есть музеи современного искусства. Это два параллельных процесса. И этим нужно заниматься.

— А кто все-таки, кто должен, по Вашему мнению, инвестировать в искусство: бизнес или государство?

— В первую очередь движение должно сделать государство. Это многомиллионные проекты. Мы готовы помогать. Но, инициатива должна исходить от государства. Одному бизнесу это не поднять.

— Ваше отношение к Санкт-Петербургу.

— Питер я очень люблю, хотя этот город меня иногда вгоняет в такую тоску. Это низкое небо, мало солнечных дней. Но и без этой тоски я тоже жить не могу.

— А по родине скучаете?

— Когда возвращаюсь с родины, то первое время очень скучаю. Когда был студентом, я все время рвался туда на каникулы. Лет десять это, наверное, продолжалось, я уже врачом работал, потом понемногу остыл. А вот с возрастом эта тяга опять становится все более сильной.

— Аслан, Вы много путешествуете, в какой стране наиболее комфортно себя ощущаете?

— Очень люблю Европу. Приехать в какой-нибудь крупный город, отдохнуть там 2-3 дня, походить, посмотреть. Потом выехать в провинцию, пожить в маленьких городах, посмотреть, как там устроен быт, посидеть в кафешках. А еще я очень люблю поваляться на пляже. Но отдых, на, то он и отдых, и это не может быть постоянным процессом.

— А выставки посещаете?

— Конечно.

— Только современного искусства?

— Мое увлечение современным искусством не означает, что я не люблю старое классическое искусство. Я его обожаю.

— А семья разделяет Ваше увлечение?

— Если бы семья не разделяла, то заниматься этим было бы невозможно.

— Дети тоже увлекаются искусством?

— Они выросли в этой среде, это процесс неизбежный.

Старшая дочка учится в Англии, она будущий специалист по связям с общественностью, специализируется на искусстве.

— А почему в Англии, а не в России, Вы считаете, что зарубежное образование более качественное?

— У меня трое детей, вторая дочь учится в Санкт-Петербургском университете.

Так что впоследствии сможем сравнить качество образования. А сын пока школьник.

— О планах…

— Говорить о том, что буду ли я развивать все это мне сложно, ведь я далеко не олигарх. Поверьте, я большую часть своих доходов вкладываю в этот гуманитарный проект.

Был бы я олигархом, то построил бы Новую Голландию такой, о которой я сейчас рассказал.
Интервью Ирины Маленкиной

Комментарии и трекбеки закрыты
Теги: